Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

проводит аналогии не столько с синхростадиальными инкам цивилизациями Старого Света (иньским, или раннечжоуским, Китаем, Египтом начала III тыс. до н. э.), сколько с тоталитарными, в том числе социалистическими, государствами или «имперским государством» (в его понимании) вообще (Березкин, 1991. С. 180–218).

45

Это: 1) налоги; 2) независимая от народа публичная власть, располагающая аппаратом внутреннего подавления; 3) смена родоплеменного деления народа территориальным.

46

Однако и К. Маркс допускал для «Империи Рюриковичей» государственную форму эксплуатации («феодализм без феодов или феоды, состоящие из даней») (Маркс, 1989). Что же касается В.И. Ленина, то и его оправдывали от обвинений в упрощенчестве, вульгаризации и «политизации» (Виткин, 1966. С. 103).

47

См. например, следующие цитаты: «Возникновение государственных институтов раньше классов… демонстрирует универсальный, единственный повсеместно реально реализовавшийся путь появления государства» (Бондаренко, 1993. С. 165–166). «Государство – средство осуществления экономической власти меньшинства над большинством», «в переходный (между первобытностью и классовым обществом) период собственность (в том числе на недвижимость, землю) замещает личность как мерило социальной значимости» (Белков, 1993. С. 75, 91–92).

48

В работах этого автора и А.Ю. Дворниченко, вышедших после публикации статьи А.А. Горского, употребляется более осторожный термин: «переходный период» (Фроянов, Дворниченко, 1988. С. 19).

49

Попытку перенести некоторые особенности развития Северной Руси и Балтики в целом (например, наличие виков) на Южную Русь делает украинский археолог А.П. Моця (Моця, 1985. С. 13; 1987а. С. 166). До своего «логического завершения» торгово-городовая теория доведена у Р. Пайпса, сравнивавшего, напомним, Древнерусское государство с Ост-Индской компанией (Пайпс, 1993. С. 40). Не относясь к отечественной историографии, эта теория вносит мало нового по сравнению с распространенной в XIX в. (особенно у К.Д. Кавелина, отчасти у славянофилов и народников) идеей о дихотомии и разном происхождении общественных и государственных структур Киевской Руси, а также с зародившимся у В.О. Ключевского, развитым Г.В. Вернадским и распространенным зарубежными историками 70–80-х гг. XX в. представлением о «монетарном» характере экономики (Вернадский, 1996. С. 15) и первоначально внешнеторговой ориентации правящего слоя Древнерусского государства.

50

Важнейшим фактором образования единого Древнерусского государства он считает международную торговлю и необходимость ее организации.

51

Уместно вспомнить известное высказывание М.П. Погодина о том, что «начало государства есть самая важная, самая существенная часть, краеугольный камень его истории и решает судьбу его на веки веков…».

52

Об этом см. также у М.Б. Свердлова (Свердлов, 1983. С. 29).

53

Еще В.И. Ленин в работе «Государство и революция» фактически признал только один путь («афинский»), который позднее в советской историографии зачастую смешивали с «римским», полностью отбрасывали при этом «германский», называя созданные таким путем государства (ацтеков, например) «союзами племен» либо (для Европы) «варварскими королевствами».

54

Этот активный антинорманист в обоснование своей теории о р. Рось как источнике происхождения названия Руси ссылается на прямое свидетельство Густынской летописи и данные лингвистики.

55

Этот исследователь вполне сознательно очень вольно относился к источникам (Гумилев, 1993а. С. 86–102) (впрочем, в его высказываниях есть и рациональное зерно: Там же. С. 97–98); он считал, что «летописец отразил древнюю историю Руси неадекватно и факты учел выборочно» (Там же. С. 247).

56

Этот исследователь считает, что взаимодействие проходило в IX–X вв. по «трансъевропейскому торговому пути из Испании через Рейнскую область и Эрфурт на Краков, или от Рейнской области через Прагу на Краков и Киев» (Херрманн, 1988. С. 164).

57

Здесь А.В. Назаренко (Назаренко, 1998) вполне солидарен с Й. Херрманном, обосновав это положение в специальной работе, с русско-германскими отношениями уже не связанной (Херрманн, 1988. С. 163–169).

58

«Мы считаем, что племенные центры – это и есть города в социальном смысле слова… всеобщая функция города состоит в том, что он является жизненно важным, опосредующим социальные связи центром, без которого тот или иной общественный союз существовать не может» (Фроянов, Дворниченко, 1988. С. 34).

59

Формально соглашаясь с вышеуказанными медиевистами и перенося реалии описанного ими «варварского общества» переходного периода на русскую почву, И.Я. Фроянов считает, что здесь эти реалии имели место лишь в XI – начале XIII в. (Фроянов, Дворниченко, 1996. С. 163), что и подразумевает «чистую» первобытность до этого времени. Учитывая сходство сущностных характеристик «варварского общества» у медиевистов и «дофеодального» у историков Руси (С.В. Бахрушин, С.В. Юшков, Б.А. Рыбаков, отчасти В.В. Мавродин и В.Т. Пашуто), И.Я. Фроянов, несмотря на критику их концепций, фактически солидарен с ними в этом аспекте, хотя и относит хронологически данный этап к более позднему периоду, чем они.

60

Отметим здесь лежащий буквально на поверхности факт – Великое переселение народов, в котором активнейшее участие приняли и находившиеся на стадии первобытности славяне. Что же касается славян восточных, то они вообще жили на чужой этнически (финно-угорской и балтской), а не только в племенном отношении территории. Кроме того, из схемы И.Я. Фроянова полностью выпадают кочевники, в единстве которых главную роль играло осознание не территориальной, а демосоциальной общности. Напомним хотя бы уже цитированную нами точку зрения Ю.И. Семенова (Семенов, 1982) о различии племени и государства именно как организмов демосоциальных и гео-социальных. Специфика первых – способность легко менять территорию обитания, оставаясь единым организмом.

61

Впрочем, это в какой-то степени объяснимо для исследователя, чьи работы, пожалуй, подвергались наибольшей критике не столько по их сути, сколько по методологии и политическим причинам в советской историографии 70-х – середины 80-х гг.

62

В плане стадиальной политической (а не социальной) классификации исследователь не отказывается от своей ранее созданной трехэтапной схемы (Свердлов, 1983. С. 304; 1998. С. 104). Применяя современную политико-антропологическую (этнологическую) терминологию, соответствующую сути описываемых им структур и явлений, кратко ее можно обрисовать следующим образом: «сложное вождество» (объединение племен) – до конца IX в.; «варварское государство» переходного периода: конец IX – первая половина X в.; формирование в середине и второй половине X в. «раннего государства» (М.Б. Свердлов до сих пор упорно определяет его «феодальную природу») (Свердлов, 1995. С. 13).

63

Даже наличие сакральных механизмов, при существовании еще минимум шести первоначальных их типов, не